Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

не лги
  • netesov

Пример понимания сути

"И жаль мне людей, которые чувствуют по-иному. Они, верно, не жили, как я, в живописных истоках Волги и не чувствовали всего величия русской деревенской жизни, прежней жизни русского народа во всей ее неприглядности и темноте. Там же, в Чертолине, я осознал и счастье служить этому народу, в котором природная рассудительность и сметка восполняли культурную отсталость, а стремление к правде и справедливости создавали почву для достижения высших человеческих идеалов.
Оно, это чувство неразрывной связи с чертолинским народом, послужило мне самой сильной нравственной поддержкой в те тяжелые дни, когда я жил на чужбине один, преследуемый всей русской эмиграцией.
ignatiev
— Да перед кем же вы, в конце концов, чувствуете себя ответственным? — спросил меня в Париже французский премьер-министр Клемансо после Октябрьского переворота, когда узнал, что я — русский военный атташе — отказываюсь признавать белых и в то же время хлопочу о делах наших бригад во Франции.

— Да перед сходом наших тверских крестьян, — ответил я французскому премьеру. — Они, эти мужики, наверно, спросят меня: что я сделал в свое время для их собратьев, революционных солдат особых русских бригад во Франции?

Маклаков называл это демагогией, но не смог вырвать из моей головы память о наших кузнецовских, смердинских и карповских мужиках, с коими были связаны в прежнем лучшие минуты здоровой, трудовой, деревенской жизни…"
Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю.

Военный атташе России во Франции граф Алексей Алексеевич Игнатьев после Октябрьской революции сумел сохранить для Родины колоссальные государственные средства, предназначавшиеся для закупок вооружений во Франции и хранившиеся в парижском «Банк де Франс». 225 миллионов золотых франков (около 2 миллиардов долларов по нынешнему курсу) он передал в 1924 году советскому правительству.

Collapse )

Эмиграция объявила его изменником, уронившим честь русского офицера. Мать отказала ему от дома и запретила приходить на ее похороны, «дабы не позорить семью перед кладбищенским сторожем». Родной брат Павел стрелял в него, пробив пулей шляпу, которую Игнатьев сохранил. Многие из прежних друзей, в том числе однокашники по Академии Генерального штаба, порвали с ним отношения. Игнатьев понимал, что делает и зачем.

И дело не в сочувствии графа Игнатьева большевикам, не в политических взглядах и разногласиях.
Это пример правильного понимания сути происходящего, настоящей любви к Родины, служения народу, исполнения своего долга. 

принципиально

200 лет назад. Полковник Мерлин, артиллерист Нилус и учитель-людоед

Больше всего из "Писем русского офицера" Федора Глинки. на меня в свое время произвел впечатление этот отрывок.
Я его даже пятиклассникам вслух зачитывал, когда пошел в школу преподавать. Чтение имело успех. Две девочки после него отказались ходить на дополнительные занятия по французскому. Хотя цели такой, конечно же, я не ставил)


7 (т.е. 20 по европейскому стилю) ноября. На поле близ Красного

...Вчера генерал Милорадович разбил совершенно тридцатитысячный корпус под предводительством искуснейшего из маршалов Наполеона — Нея, недавно прозванного им князем Москворецким. Неприятельский урон черезвычайно велик. Все четыре начальствовавших генерала убиты. Места сражений покрыты грудами неприятельских тел. В эти четыре для нас победоносные дня потеря неприятеля, наверно, полагается убитыми до 20000, в плен взято войсками генерала Милорадовича: генералов 2, штаб- и обер-офицеров 285, рядовых, сколько ты думаешь? — 22000; пушек — 60!.. Поля города Красного в самом деле покраснели от крови. В одержании этих четверодневных побед много участвовали генералы Раевский и Паскевич. Храбрые их войска многие неприятельские толпы подняли на штыки. Отважными нападениями конницы предводительствовал генерал Уваров. Артиллерия оказала громадные услуги. Полковник Мерлин командовал ею в авангарде. Его рота и рота отважного капитана Башмакова покрыли себя славой. Действия пушек искусного и храброго Нилуса под Смоленском и Гулевича под Вязьмой останутся навсегда памятны французам.
Collapse )
Кстати, не надобно ль в вашу губернию учителей? Намедни один француз, у которого на коленях лежало конское мясо, взламывая череп недавно убитого своего товарища, говорил мне: «Возьми меня: я могу быть полезен России — могу воспитывать детей!» Кто знает, может быть, эти. выморозки пооправятся, и наши расхватают их по рукам — в учители, не дав им даже и очеловечиться...
книги
  • imhool

Владимир Трубецкой «Записки кирасира»

 


Так получилось, что меня всегда интересовали родственники автора книги: его прадед и прабабка (герои Лескова и Юрасовского), отец, брат и дядя (знаменитые русские ученые), двоюродный племянник (актер Петр Глебов), тесть и т.д. Жизнь князя Владимира Сергеевича Трубецкого (1892-1937), очень талантливого литератора, насыщена самыми разными событиями на фоне железного двадцатого века. Отличное чувство юмора, высокая информативность записок, посвященных прежде всего памяти гвардейцев – кавалеристов с которыми автор прошел через войну 1914 года, заставили меня после прочтения в интернете, найти прекрасно иллюстрированные старые номера журнала «Наше наследие» (1991 г.) и еще раз перечитать их.
«Смешон штатский человек, когда на него впервые напялят блестящий военный мундир. Ведь настоящая военная выправка в старой армии давалась не скоро и всякий штатский, одевшись по-военному и желавший изобразить военную выправку, всегда был смешон и карикатурен…Произведя невероятный грохот строевыми сапожищами, шпорами и огромной металлической ножной палаша, непривычно болтавшегося с левого бока и задевавшего на ходу за что не попало, мы входили в квартиры офицеров «печатным» шагом, который нам плохо удавался. Представ перед начальством, мы корчили «почтительное, но веселое лицо», вытягивались истуканами и громко галдели по очереди: «Ваше высокоблагородие, честь имею явиться по случаю поступления Лейб-гвардии кирасирский ея величества государыни императрицы Марии Федоровны полк…Вольноопределяющийся такой-то…» Это нужно было браво выпалить одним духом. Во время этой тирады офицер, несмотря на свой чин, тоже вытягивался и каменел, после чего подавал нам руку. И тогда мы снова оглашали его квартиру криком: «Здравия желаем, Ваше высокоблагородие!» Некоторые офицеры ограничивались этим и отпускали нас подобру-поздорову. Иные же произносили традиционное «Ради бога, не беспокойтесь», усаживали нас и пытались завести приятный разговор, который с нашей стороны никак не клеился, потому, что мы с азартом вошли в новую для себя роль «солдат» и старались вести себя браво и дисциплинировано». К блестящему генералу барону Жерару-де-Сукантону «мы с треском вперлись во время его чаепития в семейном кругу. К нашему конфузу генерал усадил нас за стол, а генеральская дочка и генеральша, очень светская и красивая дама, стали нас потчевать чаем…солдатская форма и сознание, что ты всего-навсего рядовой, путали и сбивали нас с панталыку в присутствии такого чина, как генерал, и хорошенькая дочка которого поглядывала на нас с едва заметной насмешливой улыбкой».